Виктор Свиторуха: Каждый месяц одна из наших собак едет в зону АТО

logo
110481_viktor_svitoruha_kazhdyj_mesjac_odna_iz_n.jpeg


Сегодня в полиции Львовской области служит 21 полицейская собака. Поступить на службу готовятся еще три щенка. Им всего полтора месяца, и они родились уже в кинологическом центре ГУ Национальной полиции во Львовской области. Их мама — поисковая собака Ронда, а папа — специалист по поиску взрывчатки Арс. Чем будут заниматься малыши, кинологи пока еще не решили. Но точно — будут служить в полиции.

О службе полицейских собак «Фразе» рассказал начальник кинологического центра Виктор Свиторуха.

— Откуда берутся полицейские собаки?

— В последние годы из-за недостатка средств на приобретение собак мы выращиваем их сами. Раньше некоторых мы покупали, даже за рубежом. Еще нескольких получили из питомника в Ирпине бесплатно. Там занимаются выращиванием служебных собак. Когда щенки подрастают до пятимесячного возраста, мы закрепляем за ними кинолога.

— Щенки какой породы?

— Немецкие овчарки, малинуа и спаниели.

— Чем они занимаются и каких больше?

— Больше поисковых собак. То есть тех, кто ведет поиск по следу. Есть у нас также четыре собаки, работающие исключительно со взрывчаткой, две —  с наркотиками и одна обучена искать трупы.

— А на чем разные породы специализируются?

— Спаниель и малинуа — на поиске взрывчатки и наркотиков. Другие — на поиске по следу.

— Как вы определяете, будет ли у вас служить щенок и чем будет заниматься?

— Разумеется, не каждый пес годен к службе. Первое тестирование щенки проходят, когда они еще слепые под мамой сидят. А уже в трехнедельном возрасте мы проверяем, у кого из них лучший нюх, кто способен к поиску. Собаку-маму мы отводим в сторону и даем ей команду лежать. Она лежит, поскольку этому обучена. Щенки начинают ее искать. Они еще слепые, потому ищут по запаху. И вот кто первый найдет, у того наилучший нюх. Так проверяем несколько раз. Из этих родившихся щенков выбираем двух-трех. На них можем повязать ленточку какую-то, чтобы потом не перепутать. 

Следующие тесты используются для проверки нервной системы. Когда щенку исполняется месяц, его берут за шкирку и поднимают. Ему больно. Но если он не пищит, то это означает, что у него крепкая нервная система. Поднимаем, опять-таки, несколько раз, чтобы убедиться. Если же он пищит,  то значит, у него менее стойкая нервная система.

— И если у него стойкая нервная система, то с чем он будет работать?

— Со взрывчаткой. Там выстрелы, взрывы. Собака не должна бояться всего этого.

— И это все тесты, которые должна пройти собака, чтобы служить в полиции?

— Нет не все. Следующий тест — в три месяца. Бросишь щенку какую-то тряпку, и он бежит за ней. По тому, как он воспринимает посторонний предмет, мы и определяем, может ли он научиться поиску наркотиков или взрывчатки.

— Зависит ли карьера щенка от его генетики? Например, родители искали наркотики, значит, и он пригоден для этого?

— Нет, абсолютно не зависит. Генетика тут ни при чем, по наследству эти качества собаке не передаются. В дальнейшем ее будут обучать этому.

— Хорошо, собак вы выбрали. А что с ними будет дальше?

— Собаку закрепляют за кинологом. И дальше он ее воспитывает: выгуливает, кормит. Она к нему привыкает. Как правило, характеры у кинолога и собаки совпадают. Не знаю, как это получается. Думаю, случайно. Хотя кто его знает? Кинологи говорят, что собаки сами их выбирают.

Итак, кинолог начинает обучать щенка простейшим командам: сидеть! стоять! ко мене! лежать! ползти! А когда собаке исполняется 11 месяцев, то она вместе с кинологом едет в учебный центр для получения специализации.

— Где есть полицейские академии для собак?

— В Житомире и Каменце-Подольском. Там наши собаки обучаются. Разумеется, обучение в таком центре платное. Мы платим за проживание и  питание нашего кинолога и собаки.

— Сколько это стоит?

— В сутки от 150 гривен. Обучаются три месяца. А уже дома доучиваются, тренируются.

— Может так случиться, что вы послали собаку учиться, а она не научилась?

— Чтобы вовсе не научилась, такого не бывает. Бывает, что слабо научилась. Но это не ее вина. За ее обучение отвечает человек. Если кинолог настойчив, много времени уделяет собаке, тогда она обучается успешно. Если уделяет меньше времени, то собака в учебе менее успешна. Но в любом случае собака в этом не виновата.

— Сколько собак было в кинологическом центре за то время, что вы там работаете?

— Я пришел работать в 1988 году. Я не считал, сколько собак было. Пусть в год приходило 4-5 новых собак. Ну пускай будет… 300-400 собак.

— Вы помните свою первую собаку?

— Первую собаку, с которой я работал как кинолог, звали Рута. Ранее у нее был другой кинолог, но он погиб во время задержания вооруженного преступника.

А собака выжила. И мне эту собаку дали. Ей было уже 6 или 7 лет. Она была обучена хорошо идти по следу. Но никто ее не обучил команде  «фас» и не бояться выстрелов. Этому ее обучил уже я. Она хорошая собака была. Не раз потом выезжал с ней на разные кражи, задержания. Она впоследствии еще очень много краж раскрыла, хорошая была поисковая собака. Хотя обучать ее новому было нелегко. Поскольку всему, что должна знать полицейская собака, ее следует обучить до двух лет.

— А потом какие у вас собаки были?

— Был Граф — поисковый пес. На задержания ходил бесподобно.

— Вы его выбирали? Или он вас выбирал?

— Нет, я его выменял на две другие собаки в воинской части в Золочеве. Ему было 8 месяцев. Он был злобный кобель.

— А как он отнесся к новому хозяину?

— Ко мне? А у него не было хозяина, он рос в питомнике, как в общежитии. Его все кормили, все за ним присматривали, но одного хозяина не было. Его нескольким командам обучили. А дальше я уже обучал его сам.

— Что вы с ним раскрыли? 

— Я уже так хорошо не помню. В те годы квартирных краж было мало. Кражи были проще: пьяный, к примеру, разбил витрину в гастрономе, взял бутылку водки и ушел. Это сейчас вал квартирных краж. А тогда если раз в квартал случалась, то это было чрезвычайное происшествие!

— Когда начала появляться собачья специализация на поиске наркотиков и взрывчатки?

— На поиске наркотиков — в девяностых годах. А первая собака, специализирующаяся на поиске взрывчатки,  у нас появилась в 1996 году. Это я хорошо помню, она первой поехала на обучение в Польшу.

— А почему они появились?

— Возникла необходимость. Раньше таких проблем не было.

— Каких собак сейчас больше вызывают на службу?

— Поисковых и по взрывчатке. Их вызывают на все мероприятия. Когда приезжает вип-персона, то мы обязаны обеспечить ей безопасность. Мы проверяем все помещения, где они будут находиться — обедать, отдыхать, выступать. Когда происходят массовые мероприятия, концерты на стадионе например, то за 2-3 часа до их начала мы с помощью двух-трех собак проверяем помещения на наличие взрывчатки. Ну и если сообщают о заминировании. Мы же не знаем и собака не знает, правда это или нет.

— Что находили собаки в последнее время?

— Находили и гранаты, и взрывные устройства, и патроны. Всякое находили.

— Ну, нашла собака и что говорит? Дескать, гав-гав, я тут что-то нашла, мол, иди посмотри?

— Она обнюхивает предмет и ложится. Гавкать нельзя, ибо предмет может от звука сдетонировать. Собака, которая ищет взрывчатку и наркотики, должна быть спокойной. Она может махать хвостом всем людям, но свою работу знать.

— И что, находили собаки взрывчатку?

— В апреле этого года поступило сообщение, что во Львове около дома обнаружен неизвестный предмет. Собака Асти с кинологом прибыла на место происшествия, обнюхала этот предмет и показала, что это взрывчатка. Вместе с ней тогда работала собака Пальма, которая взяла след и привела нас к месту, где стоял автомобиль злоумышленников. В другой день служебная собака Арс обнаружила гранату на рельсах около  железнодорожной станции. А о том, как взорвали банкомат в центральной больнице в Буске, писали все СМИ. Пес Адольф обнаружил возле поврежденного банкомата магазин с патронами от автомата.

— Когда собака что-то находит, то как вы ее хвалите или награждаете? А если не находит, то тоже хвалите?

— Каждый кинолог по-разному хвалит. Кто-то гладит, кто-то дает конфету. Но если не нашла, то не хвалит. Ведь ее работа — найти. А если быть точнее, то происходит закрепление рефлекса. Нашла — похвалили. Не нашла — пусть знает, что плохо поработала, в следующий раз будет более тщательно  искать. Ей не следует знать, что это был ложный вызов.

— Собаке все равно, какой наркотик искать, или же существует узкая специализация?

— Есть девять видов наркотиков. И в школе обучают поиску всех девяти. Точно так же собака, работающая со взрвывчаткой, знает запах всех видов взрывчатых веществ.

— А правда, что собак, которые ищут наркотики, кормят наркотиками?

— Это устоявшаяся система. Такие собаки становятся наркоманами и живут лет пять.

— Принимает ли во внимание суд тот факт, что именно собака обнаружила преступника и гавкнула, тем самым сообщив, что именно он был на месте преступления?

— Нет. Собака — это лишь дополнительное средство в раскрытии преступления. У нас были случаи, когда мы поймали преступника, поставили его рядом с другими людьми, дали собаке понюхать вещь, которую преступник оставил на месте преступления, и собака указала именно на него. Однако для суда это не является доказательством. Это только одна из версий следствия.

— А как выглядит эта дополнительная версия следствия?

— Например, было такое. В дежурную часть Буского отделения Каменко-Буского отдела ГУНП Украины во Львовской области поступило сообщение  о краже продуктов питания и электроинструментов из частного дома. Туда вместе с кинологом выехала служебная собака Оскар. Он взял след и  привел нас к преступнику, который признался в совершении данного преступления. А вот, например, служебная собака Этти нашла похитителя велосипедов. Но в суде мы не говорим, что это собака его нашла.

— Отравить ваших собак не пытались?

— Нет. А как их отравишь, если они от чужого ничего не возьмут? Хотя случалось, например, такое: мы выехали на кражу, собака нюхает и начинает кашлять и чихать. Оказывается, преступники чем-то там полили, что вызвало у собаки раздражение. Пришлось отвезти ее в центр, в тот день она  уже не могла работать.

— Ваши собаки служат в АТО?

— Да, последние два года они ездят в зону АТО. Работают на блокпостах третьей линии, проверяют всех проезжающих. И массово выявляют оружие, наркотики. Каждый месяц одна из наших собак едет в зону АТО.

— Их готовят отдельно для работы в зоне АТО?

— Они уже готовы. Для них работа там ничем не отличается от той, которую они выполняют во Львове. Те же требования, те же условия.

— До скольких лет собаки служат?

— До восьми. Потом они утрачивают слух, нюх, зрение. Восьмилетняя собака — это как человек в 50 лет.

— А потом их куда?

— Пристраиваем в хорошие руки. Или вы думаете, что мы их убиваем? Завозим на село или же отдаем в охрану.

— Случалось такое, чтобы нечем было собак кормить?

— В девяностых годах иногда приходилось за свои деньги покупать им мясо, каши. А теперь они питаются за счет государства.

— Послушаешь вас, так можно подумать, что у кинологического центра нет проблем.

— С собаками — нет. У нас нехватка кинологов. За последние два года мы не смогли взять на работу ни единого.

— Почему?

— У нас кинологи — только сержанты. Раньше мы могли принять на работу и гражданских лиц. А сейчас человек, выразивший желание работать кинологом, должен написать заявление, пройти все тестирования и собеседование с комиссией. И еще неизвестно,  решит ли комиссия, что он достоин этой должности.

А поділитися?



Вам має сподобатись...